Тяжело дался концерт в Ростове-на-Дону. Религиозные фанатики, подстрекаемые неистовыми радикалами, устроили крестный ход с требованиями отменить концерт. Этим гражданам мы пытались объяснить, что Дио католик, и хоть католические обряды отличаются от православных, но это такая же христианская ветвь религии. Самому Ронни мы ничего не сказали, и сделали всё, чтобы он не узнал об этом инциденте. По просьбе промоутеров я сделал видеосъёмку шествия, а так же интервью с его участниками, и хоть они даже пытались нападать на меня (не говоря уже об оскорблениях) мне их было искренне жаль, настолько они были ущербны.

И вот наконец они все уехали, накупив шмоток на несколько тысяч долларов. Мой босс был очень мною доволен, похлопал меня по спине, а пару часов спустя раздался телефонный звонок. Это была Брижит, и спросила она меня. И вот я говорю с ней по телефону, разумеется, по-французски. Она сказала, что ей придется вернуться и поменять вес вещи, которые она купила, на такие же, но другого цвета, потому что ее подружка купила такие же шмотки и такого же цвета. Она попросила меня упаковать все вещи, чтобы она могла их быстренько забрать. Когда я закончил беседу, мой босс спросил меня: «Что она сказала?» Я ответил, что она пригласила меня на свидание. Он попросту выпал в осадок.

« Это одна из моих самых любимых песен на пластинке, - говорит Слэш, - потому что песня рассказывает о том, что я пережил, когда чуть не умер. И Лемми пережил то же самое. Чего только доктора ему не говорили! Так что мне нравится настроение этой композиции. В песне Лемми врач говорит пациенту: "Ты умрешь", а потом другой доктор говорит: "Ты поправишься". Мне врач сказал: "Ты умрешь в течение шести недель". Вот так!»

Ты ведешь трезвый образ жизни, а он нет. Это не вызывает проблем? « Нет. По большей части я общаюсь с теми же людьми, что и раньше. Мне очень некомфортно рядом с трезвенниками. Не знаю, что с ними делать. Так что моя жена пьет, все мои друзья пьют и курят при мне, и меня это не волнует». А как же соблазн? « Ну, у меня есть внутренние предохранители. Например, я читаю книгу, где парни все время курят, и меня тоже тянет закурить, у меня ведь была сильнейшая зависимость, но сейчас я достиг этапа, когда мне не хочется быть рабом чего бы то ни было. Меня бы это беспокоило. У меня всегда вызывало сомнение собственное пристрастие к героину. Ты ведь становишься совершенно зависимым от чего-то материального. Совершенно жалкое положение. Что до сигарет, когда моя мама умирала в госпитале [от рака легких] и я все время был с ней, я заходил в палату, а каждые десять минут бегал курить. Так что... меня нельзя назвать борцом за беспорочный образ жизни. Я ведь в любую минуту могу начать снова».

Когда вы сейчас выступаете, понятно, что какая-то часть публики хочет услышать старый «Круиз»...

Да, разумеется, и она это получает...

А что нового может ожидать от вас та публика, которая ходит на концерты?

Ну, в принципе, наши сегодняшние концерты объединяют в себе всю музыку: с самого начала «Круиза» и по сегодняшний день. Поэтому концерт у нас получается очень большим. И для меня самая главная задача - объединить это всё в одно целое: поколение того времени и поколение сегодняшнего. Потому что два моих сольника, выпущенные после 2006 года, всё-таки тоже привлекли какое-то количество публики. В разных городах по-разному, но, я бы сказал, что, в любом случае, сейчас где-то 50 % - это молодёжь, а 50% - это то поколение, которые приходили на наши концерты тогда. И передо мной всегда стояла задача, чтобы не только объединить их всех, но и собрать как можно больше молодёжи. Потому что я хочу, как уже говорил, преподнести себя как человека, живущего сегодня, а не просто живущего памятью прошлого. Поэтому, мне кажется, что получается очень здорово, когда мы мешаем все песни в одну кучу. Мы играем одну старую, одну новую, старую-новую. Поколение «Круиза» первого состава, второго состава, и так далее. И всё это вместе взятое звучит как-то по-сегодняшнему. Допустим, если исполняются какие-то песни времён «Круиза» образца трио, то они всё равно звучат по-сегодняшнему. Допустим, песня того времени «В Огонь» игралась тогда в гораздо более быстром темпе, такой совсем уже спид-метал. А сейчас у неё более умеренный темп. Всё как-то уравнялось, чтобы приобрести звучание сегодняшнего дня. И мне кажется, что люди уходят с концерта в полном удовлетворении, они получают всё, что хотели. Приятно, что новые песни поются точно так же, как и старые, потому что молодёжь в основном хочет-то новое, как ни странно. Ведь большинство молодёжи, которым в районе 20 лет, вообще знают только новую, и мало знают старую музыку. Поскольку уж больно много лет прошло, и они не застали того времени. А нас не было в стране, и новую музыку мы не писали. Потому что как бы ни помнили люди старую твою музыку, если ты не производишь музыку сегодня, если ты не выпускаешь альбомы - тебя забудут. В любом случае. Даже со всеми хитами старыми. Потому что группа не действует, просто не находится в творческом процессе. Так вот молодёжь, она фактически не застала этого, она не знает. Очень многие знают Круиз только потому, что родители когда-то крутили наш альбом. Сейчас же мы живём в то время, когда технологии многое нам позволяют. Появился Интернет, и всё происходит совершенно на другом уровне. Помимо моего вебсайта, у меня есть множество разных страничек.

Насколько у вас получилось стать своими за границей, насколько быстро вас восприняли?

В принципе вначале мы подписали контракт в Германии. Мы провели почти два с половиной года в Европе, работая по контракту с немецкой фирмой. И первоначально мы очень боялись, что будем выглядеть, скромно говоря, хуже, или что мы играем не на том уровне. Мы боялись, что наш уровень не соответствует европейскому, американскому и так далее. Очень быстро мы поняли, что это совсем не так. Поняли, что наш уровень достаточно высок. И дело даже не просто в высоком уровне, а мы просто отличаемся. То, что мы видели по телевидению - группа «Круиз» в «Утренней почте», в «Лестнице Якоба» из Швеции и так далее - это было шоком и для Запада. Потому что мы приехали, а они вот так вот сидели и смотрели: «Это русские?» И они не понимали этого. Мы привнесли для них что-то новое. Потому что металлисты того времени, кто играл - американцы, европейцы - все пугали свою публику: взглядами, рожами. А мы вышли и улыбались. Мы отличались от них, и они поняли: «Смотри-ка, эти ребята совершенно по-другому подходят к этому всему». Для нас каждый концерт был просто представлением. Сам металл, с точки зрения того, что должен быть какой-то определённый этот образ, нас не интересовал. Нас интересовало представление, которое мы и делали. Ефимов, Фёдор Васильев - каждый по себе личность на сцене. И вот этим мы брали их. Мы их фактически побеждали. Поэтому мы очень быстро стали своими в Германии.