Мы вернулись в Россию, сыграли свой, так получилось, последний концерт: дворец «Крылья Советов». По-моему, это был или конец декабря 89-го или уже 90-й - я сейчас не помню. И после этого, фактически, мы как «Круиз» больше не играли. Я создал новый проект, Gain, с которым уже попал в Америку. Этот проект, к сожалению, не получил жизнь только нотой причине, что в Америке пошёл гранж. И хард-рок-группы уже были не нужны. Warner Brothers, которые нас уже записали, решили нас не выпускать. Сначала в том проекте был Грановский, но Грановский со мной не поехал. Поехали басист Саша Кривцов из «Землян», вокалист Бажин и барабанщик Шатуновский Андрей. Мы записали этот альбом. Я считал, что демонстрационная запись, которую мы сделали в России, получилась у нас лучше, чем та, что мы записали в Америке. И в основном по причине того, что Бажин просто потерял голос. Он жутко заболел и был в критическом состоянии, фактически не мог петь. Я очень сожалею, что альбом, на мой взгляд, не получился так, как должен был. Потому что, на самом деле, то, что мы готовили, должно было выглядеть намного лучше, чем получилось.

До Америки с «Круизом» я так и не добрался. Потому что, как бы там не было у нас сладко с точки зрения того, как мы сочетались как музыканты, жизнь наша была тяжёлая. Очень напряжённая. К 90-му году мы должны были писать второй «немецкий» альбом, уже записали к нему демо. Его, кстати, сейчас переиздали. Это, в принципе, просто кассетная запись неважного качества... Альбом называется Culture Shock. Сейчас я пытаюсь какие-то песни из этого перезаписать заново, потому что они всё-таки дожили только в таком левом качестве - с кассетной версии, в общем. Поэтому очень надеюсь на то, что я к моему новому инструментальному альбому добавлю какие-то бонусы: включая и из этого второго круизовского альбома.

Дэниэл, похоже, сегодняшняя московская погода вполне может заставить вас почувствовать себя как дома.

Сегодня холодно, немного пасмурно - да, и впрямь, как в Лондоне. Чудесно.

А влияет ли вообще погода на ваше настроение - например, на сцене?

На сцене-то нет, ведь мы находимся под крышей. Но вот если бы мы выступали на улице, то, конечно, хотелось бы солнышка. Хотя если не поливает дождь - мне всё равно. Как и всем нормальным людям, мне нравятся солнечное погода, ясное небо, но всю свою жизнь я прожил в стране с сильной облачностью, так что уже привык. Меня это сильно не беспокоит.

То есть, мы стремились в то время к тому, чтобы зарабатывать и покупать себе инструменты. Чтобы мы могли творить и писать собственную музыку, что, как я уже говорил, в один прекрасный день закончилось тем, что мы стали группой «Круиз». И за счёт того, что мы писали собственную музыку, и нашли такие актуальные темы - и по музыке, и по идее, и по тому, как мы это преподносили, как мы уже играли - это очень быстро стало популярным. Люди «бомбили» кассы. Что там творилось - трудно описать. Во всех городах, куда бы мы ни приехали. То есть если мы играли концерт и случайно попадали в какие-то филармонии потому что в этом городе ещё не было дворца спорта - считайте, что филармония попала на всё внутри. Всё разбивалось. Сиденья, стулья, всё разламывалось. Людей просто выносили из касс. В общем, это было типично для нас, нам сопутствовала такая жизнь. Что можно ещё сказать? В любом случае, вся моя жизнь с самого раннего детства и но сегодняшний день - это, фактически, музыка. И всё, чем я занимаюсь в этой жизни, крутится вокруг музыки. Меня жутко радует, что я так рано понял, что буду заниматься в своей жизни только этим делом.

Расскажите, пожалуйста, для начала о своём «музыкальном фундаменте» - с чего всё для вас началось?

Мне повезло в том смысле, что я вырос в музыкальной семье. В возрасте пяти лет я уже решил для себя, что буду музыкантом. Мой отец играл на аккордеоне, мать играла на гитаре, старший брат тоже был аккордеонистом. В детстве я учился в музыкальной школе но классу аккордеона, а поскольку я рос в Молдавии, то это все было с уклоном в молдавскую народную музыку. А к 15 годам, после того, как услышал The Beatles, Led Zeppelin и Deep Purple, вдруг понял, что буду гитаристом. И, быстро переключившись на эту тему, поступил в музыкальное училище. Сперва я поступил на хоровое, и, но идее, должен был дирижировать хором. Но в последние два года мне удалось перевестись на гитарное отделение, которое тогда только открылось. К тому времени я уже достаточно высоко приподнял свой гитарный уровень. Так что особо конкурировать мне было не с кем. Порой я играл, может, даже лучше своих педагогов. Поскольку то гитарное отделение тогда только открылось, у них ещё не было крутых, интересных или очень опытных преподавателей. Поэтому они мне обычно говорили: «Ты чего пришёл? Давай, вали отсюда. Иди, занимайся другими делами» [смеётся]. В то же самое время, конечно, всё было связано с тем, что я постоянно играл с группой: то с одной, то с другой. Это была основная и самая приятная часть моей жизни. И, в общем, я своевременно получил музыкальное образование. Это, конечно, способствовало тому, что я уже точно знал, что буду музыкантом. Как оно сложится, никто не мог предсказать, но так получилось, что всё это вылилось в группу «Круиз». И это в Советском Союзе - в стране, в которой, в принципе, рок-музыка не приветствовалась. Не просто не приветствовалась, а, в общем-то, была даже достаточно закрытой темой. Но, начиная играть на гитаре, я всегда стремился к тому, чтобы играть собственную музыку. Сочинять свои песни. Инструментальную музыку я любил играть ещё будучи совсем молодым и начинающим, в каком-то смысле. Но мне было, у кого учиться. Потому что, несмотря на то, что мы жили в Советском Союзе, и доступа к информации с одной стороны не было, с другой стороны вся музыка была у нас на руках. Мы коллекционировали пластинки, ездили в Одессу покупали там альбомы всяких любимых групп. А за это надо было платить такую кучу денег! И в один прекрасный день у нас их просто украли. Когда мы приехали в Сургут, у нас с Сашей Кирнитским - это первый басист группы Круиз - была на пару коллекция пластинок из ста альбомов. Так вот в первый же день она у нас фактически пропала. Нас обворовали. А ведь за эти деньги мы могли накупить себе хороших инструментов. Хотя и на это мы тоже нашли ресурсы: купить мой первый Fender Tclccaster мне помог отец. Это в 1976 году. Это вообще такие далёкие, дремучие годы, я был 19-летним. И для первой гитары такого класса, конечно, это был большой подарок. Разумеется, деньги я ему потом вернул.